КРЫЛО ПЕТУХА, ВСТУПИВШЕЕ В СПОР С ГАЛЛЕМ

Однако в XIX в. ученые уже не могли, как это было в средние века, удовлетвориться пред-положениями, не подтвердив их фактами. Те-

Галль пытался связать строение черепа со способностями человека. Вверху — френологическая карта Галля.

перь они решали споры точными экспериментами.
Французскому физиологу Пьеру Флурансу, как и очень многим другим, схема Галля казалась насквозь фантастической. Верно ли, что отдельные участки больших полушарий мозга имеют прочно установленные постоянные функции? Не правильнее ли было бы предположить, что, так же как и другие органы тела (печень, легкие), мозг действует как целое? Чтобы достоверно ответить на этот вопрос, Флуранс поставил опыт. Он взял петуха, перерезал у него нерв, который идет к мышце, сгибающей крыло, и нерв, идущий к мышце, что разгибает крыло. Затем он сшил эти нервы накрест: нерв сгибателей крыла — с центральным отрезком разгибательного нерва, а нерв, идущий от разгибателей крыла,— с центральным отрезком сгибательного нерва. Теперь условия для решения основной задачи были готовы. Если действительно в мозге есть постоянный «центр» сгибательного нерва и если он всегда посылает на периферию строго определенные приказы, то теперь его приказ дойдет до мышцы, не сгибающей, а разгибающей крыло, и нужного движения не получится. То же случится и с «разгибающим центром», приказы которого дойдут теперь до мышцы, сгибающей крыло. Какая путаница произошла бы с движениями, если бы мозговые «центры» имели постоянную, неизменную функцию!
Опыт Флуранса дал поразительные результаты. Когда петух оправился от операции, оказалось, что его крылья действуют точно так же, как они действовали раньше. И никому не приходило в голову, что движением крыльев управляют теперь совсем другие, казалось бы, совершенно не приспособленные для этого «центры».
Значит, в головном мозге нет постоянных «центров» с раз навсегда заданными, резко отличными друг от друга функциями! Значит, мозг — сложнейшее саморегулирующееся устройство — может действовать независимо от сохранности его отдельных частей, быстро перестраиваясь при изменении их анатомических отношений. Значит, он действует как целое, а «центры», если даже они имеют какое-либо специальное значение, проявляют огромную приспособляемость, пластичность. Можем ли мы после этого думать, что в больших полушариях мозга человека существуют изолированные «центры» отдельных «способностей»?
Опыт Флуранса не оставил и тени сомнения в том, что «френология» Галля с ее мозговой картой «способностей» была чистой фантазией. Однако спор Галля с Флурансом поставил перед исследователями задачу, разрешение которой заняло целое столетие.
Как же работают большие полушария головного мозга? Верно ли, что все их участки совершенно одинаковы по своему значению? Неужели они состоят из абсолютно однородных элементов и работают как единое нерасчлененное целое? Действительно ли все участки мозга могут замещать друг друга?